Понимаем ли мы себя? Кто формирует это «понимание» и куда нас приводит «собрание заблуждений»?

misconception__newton_in_zero_gravity_by_kushpatel-d59m6dgПродолжением статьи под названием: «Единственное, в чем мы можем быть уверены, нас точно поймут не так» может стать вопрос, а понимаем ли мы себя? В каждое мгновение и ровно так, как понимали минуту назад, до разговора с соседом или просмотра выпуска новостей? Ведь «понимание себя» это есть повременный срез состояния ЭИ. Кадр за кадром, мы проверяем текущее состояние ЭИ и при удовлетворительном совпадении с предыдущим состоянием, приходим к выводу, что мы себя понимаем. И в этом понимании ничего не изменилось. Особенно хорошо это работает, когда мы задействуем естественно — научный блок или блок навыков и умений, проверенных практикой. Там есть с чем сравнивать. Законы природы не меняются радикально за человеческую жизнь, да и читать за ночь мы, подобно Швейку, не разучиваемся.

А если речь идет о более зыбких и менее изученных основаниях?

Ведь сколько столетий критерием теоретической мысли было Св. Писание. Да и при советской власти все всё сравнивали (из тех, кто обязан был сравнивать) с «марксизьмой — ленинизьмой». Умные, по — сути, идеи сравнивали с заведомой глупостью, если, конечно, брать в целом. И все — таки, мы себя и свои мысли понимали, даже если их нам только что не надиктовал диктор телевидения.

Где граница между устойчивым и обоснованным пониманием, и просто текущим распространенным псевдомнением из гламурных журналов, модных учений, идеологий, и прямых указаний начальства? С какого момента, или точнее, начиная с какого состояния, все, что казалось сверкающим источником истины, таковым быть перестает. Примерно так, как живописные работы 100 — 150 летней давности, написанные с применением свинцовых белил, начинают чернеть и пронзительно голубой становиться грязновато — серым, а мы продолжаем считать Демона Врубеля ярко синим, а Малявинских крестьянок отнюдь не негритянками, какими они на самом деле предстают перед нашим взором в музее, а румяными русскими девками, о которых принято говорить — «кровь с молоком».

ЭИ помнит то, чего уже нет и не желает видеть то, что уже давно реализовалось на практике, но противоречит ранее выработанным предубеждениям. Техники управления ЭИ умеют многое. Но мы наивно полагаем, что это многое останется навсегда и ровно в том же виде, как было получено. Это не так. Причем совсем не так. Люди с развитой эмпатией и постоянно это качество совершенствующие разными тренингами, более того, добившиеся с ее помощью реальных успехов, начинают «выгорать». Речь идет об инфляции эмпатии [https://hbr.org/2016/01/the-limits-of-empathy]. Автор этой статьи, Адам Вальц, прямо называет эмпатию дефицитным ресурсом. Но, заметим, ресурсом, за который не будут воевать, ведь он приносит не более одного — полутора десятков процентов роста (не мало, конечно, но и не сравнимо с выдающимися изобретениями или вновь открытыми месторождениями). Этот ресурс, даже если его эвристики станут якорными, начнет мешать, а не помогать ментальной эволюции, особенно если обсуждать в терминах и понятиях культуры стыда, а не культуры совести.

Напомню, что культура, основанная этически на категории стыда, управляется наличием внешнего авторитета и угрозой внешнего наказания (лучше даже морального, при подкреплении, конечно,  физическим) трансформируемым во внутренний страх, сила воздействия которого пропорциональна инстинкту самосохранения, фрактально и многократно сложенному с воображением (кажущееся — страшнее). Точнее, его влияние сходно с рефлексом, подобному павловскому, и является, подобно же павловскому рефлексу, продуктом воспитания, как любая религиоподобная доктрина. (Под религиоподобной доктриной будем понимать любую концепцию, основанную на вере, даже если исходно она была выведена экспериментально).

Культура, этической основой которой является совесть, опирается на глубинный внутренний принцип невозможности нарушения отказа от того, что сам себе запретил. По степени воздействия, это качество может быть соотнесено с природным же инстинктом, «уговорить» который невозможно. Диапазон контроля широк. От аскетизма, через образцы высокой порядочности, до патологического нарциссизма, вплоть до ханжества. Сделать однозначный вывод, какая этика «этичнее», непросто. Нам, европейцам, «роднее» этика совести, растущая корнями из раннего христианства и прежде всего из примата свободы. На Востоке, включая восток исламский, мнение окружающих на самооценку человека настолько сильно, что стыд стал ведущим мотивом поведения людей, устанавливая равенство естественным механизмом, определяющим понятие справедливости.

Этим обуславливаются разные пути развития эмпатии у культурно разных народов. Что, в свою очередь, является причиной трагической ошибки постулата мультикультурализма. Возможно только пассивное сосуществование, подобное тому, что определяло отношения в период холодной войны. И не дай Бог выиграть в такой «войне» любой из сторон. Нарушится равновесие, что повлечет за собой утрату «справедливости» для обеих сторон, а это непременно станет предлогом разрушения всей сложившейся системы, т.е. поводом для уже настоящей войны, какими бы средствами она не велась — горячими, гибридными, бомбардировками или муджахедами — смертниками. Результат будет очень печален.

В культурах, построенных на совести, эмпатия это прежде всего сопереживание и понимание эмоций других людей в понятиях свободы, т.е. не игрового, а фактического поведения. Поскольку только свободный человек может понять другого, принять его состояние, и помочь ему при необходимости. В культурах «стыда», эмпатия не равнозначна сопереживанию, она скорее описание пути к достижению справедливости (по восточному понимаемой, как равновесие между конкурирующими силами). Христианин, молясь Богу, жаждет сопереживания и помощи. Буддист, лишь устыжая духов, уговаривая и лукавя, взывает их вернуться на путь к просветлению, через равенство в отношении ко всем. Бодхисаттва — как раз и есть существо, пробудившееся к просветлению и оставшийся в реальном мире для наставничества. Но молиться ему бесполезно, он «достиг» прозрения и его цель — Будда — просветленный, а люди вокруг лишь ученики, от которых требуется лишь послушание и синхронизация ЭИ.

Примерно об этом шел диалог между Далай — Ламой и Полом Экманом, изданном отдельной книгой [http://www.ozon.ru/context/detail/id/5522112/]. Восточное восприятие справедливости рассматривается как равновесие между добром и злом, сочувствием и равнодушием, здоровьем и болезнью. Оно не чуждо зависти, но не ценит благотворительность. Главное в восточном понимании справедливости (она же равновесие) — ритуал. Восприятие этого подхода и есть «эмпатия по — восточному». Это продукт ритуала.

Дефицит эмпатии может порождать полярно разные следствия. От сдвига поведения к прагматичному патологическому нарциссизму, внешне мало отличимому от аутизма, до стрессовых психопатических состояний, характеризующихся полной потерей самоконтроля и паническими атаками. В обыденной жизни инфляционирующая эмпатия может напоминать (и даже проявляться) как биполярное расстройство — тяжелый психический недуг.

Но есть еще одно заметное проявление — отказ от принципов равенства в пользу дискриминации вплоть до сегрегации, без нарушения при этом самого понятия справедливости. Равенство мутирует в равновесие, а справедливость — в ритуал. Причем, такое движение может стать трендовым, что в свою очередь означает, что бороться с подобным уже социономическим явлением нельзя до иссякания самого тренда. Две коррекционные волны, которые ретивые политики начнут приписывать себе в заслугу, как «победители» кризиса, не более, чем накопление мощности перед всплеском очередных трендовых движений. Нечто похожее мы сегодня наблюдаем в Европе в ее противостоянии с оппонирующей мощной тенденцией — исламским возрождением.

Довольно тяжелые последствия наступят, когда рухнет привитый коммунистической идеологией миф об имманентном грехе германской нации в холокосте. Сейчас этот миф активно эксплуатирует политическая группа вокруг фрау канцлерин, яростно отбивая себе право на «немецкое первородство греха холокоста» даже у самых отмороженных исламистских проповедников. По сути, под особой немецкой послевоенной платформой и экономическим чудом ничего, кроме идеи искупления, нет. Очевидно, что немцы не обладают имманентным первородным грехом перед уничтожаемыми нацистами в ходе ВМВ нациями, включая еврейскую. Но их резонирующие ЭИ были так искажены заменой категории совести на категорию стыда (знаменитый гитлеровский тезис — Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью), что результатом стали последствия никак не сопоставимые с предыдущей германской историей и личными качествами немцев, дорожащих личной репутацией. Так в условиях нарастающего тренда поднимающейся после поражения нации сработала синхронизация ЭИ при наличии слабовосходящей линии, наложенной на парные асинхронные синусоиды, строящие волновой фрактал.

Но эмпатическое внушение им подобной вины, позволяет уже несколько десятилетий руководить страной, опираясь на культивируемую ответственность за грех холокоста, создав в структуре ЭИ эвристический блог подобный блоку совести, ориентированный исключительно на «немецкую» вину перед другими народами. Но история капризная дама и подсунула на пробу исламистов совсем из другой системы ценностей, в основе которой лежит стыд. А поглумиться, обидеть и даже убить совестливого немца, «стыдливому» перед своими, исламисту совсем не стыдно. Никто из исламских авторитетов против ни разу не высказался, ограничиваясь цитированием общих мест из Корана.

Непонятно каким образом, но Великобритания сумела выкрутиться из этого европейского противостояния — бывшие метрополии vs бывшие колонии, через brexit. Но в нужную ли сторону она двинулась и сколько за это заплатит, сказать пока невозможно, поскольку тренд на подъем национального самосознания только наметился, находясь под очень сильным давлением всех сортов социалистов, потребляющий и выжигающих эмпатию, как самый расходуемый человеческий ресурс.

И как же спросите Вы, дорогой читатель, это все связано с тем, что стоит в заголовке статьи?  Да самым прямым образом. ЭИ, подобен по структуре рифу, согласно наиболее адекватной аналогии. В основании скальные породы инстинктов, доставшихся нам от биологической эволюции. Над ними находятся рефлексы, выработанные физиологическими и нервными реакциями на внешний раздражитель. Это фундамент. Над каждым из рефлексов и инстинктов вырастают так называемые эвристики, т.е. структуры, образовавшиеся в ЭИ для более точного определения реакций инстинктов и рефлексов. Самые глубокие называются якорные эвристики (совесть — одна из якорных эвристик, стыд — нет).

Особенностью эвристик и образуемых ими функциональных эвристических блоков, является их прямое действие. Т.е. эвристика — это правило, не требующее доказательств. Физиологически эвристика представляет собой устоявшиеся, но динамически меняющиеся сетевые связи между разными группами нейронов, вовлеченных в выработку реакции на внешнее раздражение. Информация тоже является внешним раздражителем.

Связи, сложившиеся за счет многократных повторений, а реакции которых не нанесли организму или личности существенного вреда, больше не проверяются на достоверность, а выработанные ими предубеждения считают релевантными поступившей информации. Маркером завершения обработки информации и признание реакции на нее адекватной, является эмоция. Поэтому мы в названии и сохранили (вопреки здравому смыслу — глупо тягаться с корифеями в трактовке эмоций) термин «Эмоциональный». И исходим из Анохинского (старшего) толкования, что эмоций всего две -  отрицательная (тогда процесс надо перезапустить заново, но по другой сети нейронных связей), и положительной, которая процесс реагирования на поступившую информацию принудительно завершает.

Есть одно забавное наблюдение, возможно навеянное русским происхождением автора. При бурном обсуждении проблемы, каким — то непостижимым образом, появляется завершающая положительная эмоция, которая формально свидетельствует о завершении процесса, даже если требуется очевидный поиск продолжения поисков, но процесс закрывается. Треп о деле заменяет само дело.  Очень русский человеческий фактор — поговорили, ничего не сделали и успокоились, довольные результатом.

Вернемся к рифовой модели ЭИ. Подводный риф представляет собой чудо взаимосвязанной архитектуры. Но если внутренние процессы начнут уменьшать питающий ресурс (в нашем случае — эмпатия), а к ним прибавятся внешние процессы, направленные в ту же сторону (рост температуры воды, или постоянные штормы), то риф начнет умирать. Это наблюдается и в океане. Это наблюдается в человеческих популяциях. Иногда «рифу» требуется «ремонт», иногда смена структуры (капитальный ремонт), а иногда он просто разрушается, сохраняя вокруг себя стайку цветных рыбок — остатков ранее выработанных предубеждений, хотя самих эвристических блоков, их породивших, уже нет.

Это мы и будем называть размыванием верхнего эвристического слоя. ЭИ (личность) реагирует прежде выработанными предубеждениями. Основные навыки тоже работают, но генерации новых смыслов (разнообразное проявление нормально функционирующих эвристик) уже не наблюдается. Так происходит смена поколений, если говорить о человеческих популяциях, передающих накопленные смыслы, через работоспособный механизм выработки предубеждений. Так же происходит гибель или смена формата существования небольших объединений, фирм и производств в части их персонального состава.

То же, если присмотреться внимательно, происходит и с семьями, в которых прекратился процесс прямого воспроизводства эмпатии и/или завершилось общее дело, бывшее становым хребтом конкретной семьи. Но ничего не закончилось. Требуется перезагрузка ресурсом — эмпатией, что лучше всего получается у старшего поколения. Получиться ли подобный эффект в социальном плане? Судя по тому, что наблюдаем, нет. Воссоздать социальную общность после завершившихся трендов роста нельзя.

Вот такие сумбурные размышления могу предложить в продолжение темы, а как кто и кого понимает. Актуальная, признаться, тема.

 

Андрей Котин

Опубликовал 15 Август 2016.
Размещено в EQ.
Метки: , , .



Оставить комментарий или два

© «2017» CrowdIntell – CrowdIntell